Loading...
Мир современного искусства живет по своим уникальным экономическим законам, где традиционные понятия ценности и дефицита пересматриваются. Здесь ключевую роль играют не только художественные достоинства произведений, но и такие факторы, как брендинг, редкость и влияние так называемых «привратников» арт-рынка.
Мир современного искусства живет по своим уникальным экономическим законам, где традиционные понятия ценности и дефицита пересматриваются. Здесь ключевую роль играют не только художественные достоинства произведений, но и такие факторы, как брендинг, редкость и влияние так называемых «привратников» арт-рынка.
Книга Дона Томпсона «Чучело акулы за 12 миллионов долларов» исследует этот феномен. В ней анализируется парадокс, при котором цены на произведения искусства взлетают до небес, часто оставаясь непостижимыми даже для опытных коллекционеров. Движущей силой этого процесса становятся влиятельные игроки.
Именно они способны превратить обычные, на первый взгляд, работы в многомиллионные сокровища. Постепенно искусство трансформируется из формы культурного самовыражения в полноценный инвестиционный инструмент, что порождает множество вопросов о его истинной ценности.
| Категория | Примеры |
| Художники | Энди Уорхол, Дэмиен Херст |
| Коллекционеры | Чарльз Саатчи |
Для многих современное искусство остается загадкой, вызывая недоумение или даже пренебрежение. Однако его стоимость определяется не только художественной ценностью. Огромную роль в ценообразовании играет брендинг, который становится преобразующей силой на арт-рынке.
Престиж известных галерей, таких как Gagosian, или аукционных домов, вроде Sotheby's, придает произведениям искусства ауру легитимности и высокой стоимости. Этот механизм похож на то, как модные лейблы превращают обычную одежду в статусные символы. Брендом становятся не только институции, но и сами участники рынка.
Их имена сами по себе привлекают внимание и деньги. Например, минималистичные картины с датами авторства Он Кавары достигают высоких цен именно благодаря бренду художника. В конечном счете, для сверхбогатых коллекционеров покупка искусства — это не просто денежное вложение, а утверждение своего культурного веса и социального статуса.
В мире искусства дефицит и редкость создают огромную ценность, подобно тому, как это происходит с драгоценными металлами, такими как золото и алмазы. С течением времени произведения классического искусства становятся все более редкими, поскольку оседают в музеях и частных коллекциях, что неуклонно повышает их цену.
Показательным примером является работа Поля Гогена, стоимость которой взлетела с 969 000 фунтов стерлингов в 1998 году до 4,9 миллиона долларов менее чем за десять лет. Поскольку количество исторических шедевров на рынке ограничено, в центр внимания выходит современное искусство, которое начинает занимать нишу престижных инвестиций.
Работы таких художников, как Энди Уорхол и Джексон Поллок, бьют рекорды продаж. Картина Поллока «Номер 5, 1948» была продана за ошеломляющие 140 миллионов долларов. Тем не менее, арт-рынок остается специализированным сектором, годовые продажи которого значительно уступают оборотам таких гигантов, как Apple.
В конкурентном мире современного искусства дилеры выступают в роли важнейших «привратников», которые формируют карьеры художников и определяют их успех. Именно они решают, кто из творцов получит известность, и их решения могут кардинально повлиять на жизнь художника.
Элитные дилеры, такие как Gagosian и White Cube, находятся на вершине этой иерархии. Ниже располагаются мейнстримные дилеры, которые предоставляют начинающим талантам первые большие возможности, хотя это и сопряжено с финансовыми рисками. Статистика сурова: четыре из пяти галерей закрываются в течение первых пяти лет работы.
Галереи обычно работают по консигнационной схеме, деля прибыль от продажи с художником в соотношении 50/50. Дополнительный доход приносит вторичный рынок (перепродажа работ) и управление дополнительными правами, такими как права на репродукции и выставки. Например, серия картин Эндрю Уайета «Хельга» принесла миллионы долларов именно за счет продажи прав, что значительно превысило доход от продажи самих картин.
Музеи часто рассматривают произведения искусства как финансовые активы, где денежная стоимость порой затмевает культурное значение. Этот конфликт ярко проявился в 1997 году, когда русский художник Александр Бренер в музее Стеделейк распылил зеленый знак доллара на картине Казимира Малевича «Супрематизм».
Бренер назвал свой акт перформансом, критикуя одержимость арт-мира деньгами, которая, по его мнению, подрывает разнообразие и глубину искусства. Этот взгляд находит отклик у многих современных художников. Сегодня цена часто определяет воспринимаемую художественную ценность произведения. Как однажды сказал Энди Уорхол, искусство и деньги неразделимы.
При этом огромное количество ценных произведений искусства остается скрытым от публики. Например, в хранилищах Великобритании находится около 120 000 картин. Это подчеркивает их роль как финансовых активов, а не только как общественного достояния. Показателен пример Лувра, который заключил сделку с Лувром в Абу-Даби на 575 миллионов долларов за право использования имени и аренду произведений, что превышает бюджет на строительство самого нового музея (115 миллионов долларов).
Галеристка Мэри Бун однажды сравнила покупку произведений искусства с лотерейными билетами, намекая на элемент азарта. В то время как одни коллекционеры испытывают личную привязанность к своим приобретениям, другие рассматривают искусство исключительно как финансовую инвестицию, ожидая роста его стоимости. Однако это убеждение часто бывает обманчивым.
Арт-рынок известен своей нестабильностью. В 1980-х годах наблюдался бум на импрессионистов, когда цены на работы Гогена и Ренуара взлетели до небес, но после рецессии 1990 года рынок рухнул, и на его восстановление ушло 15 лет. Даже престижные институции, такие как Музей Уитни, не всегда получают значительную прибыль. Продажа картины Пикассо «Мальчик с трубкой» принесла музею скромную годовую доходность в 7% в рамках всей коллекции, при этом по другим работам были зафиксированы убытки.
Существует так называемый индекс Мэй-Мозеса, который отслеживает доходность перепроданных на аукционах произведений искусства. Хотя он и показывает положительную динамику, этот индекс не учитывает важные факторы: непроданные лоты, частные сделки, а также сопутствующие расходы, такие как налоги и сборы. В реальности инвестиции в искусство часто приносят меньшую доходность по сравнению с фондовым рынком и сопряжены с более высокими рисками.
Создание прибыльной коллекции современного искусства требует сочетания стратегического мышления и терпения. Чтобы преуспеть на этом сложном рынке, инвесторам рекомендуется придерживаться нескольких правил.
